?

Log in

Если перечитать весь мой жж, создается ощущение, что я совершенный человек в отчаянии. Но это ни так, конечно же. Просто самое грустное, принято хранить на "бумаге", что бы иногда мочь вернуться и понять, почему же было так тяжело и больше не повторять.
Да ведь?
Прошел примерно год с момента, когда мне казалось, что мир рушится, земля трясется и еда совсем невкусная.
И мир не рухнул, земля перестала вращаться, еда приобрела свой вкус.
И я, гуляя почти ночью, от магазина и обратно, послушивая БГ, думаю...
Что желания, действительно опасная вещь. И они, правда, имеют свойства сбываться.
Просто сбываются они, как будто бы, через силу, выпотрошив тебе все кишки наружу, запустив тебе в голову щупальца и не давая спуску ни одной твоей мысли.
"Я теперь всегда рядом" - шепчет тебе Лукавый, который должен был смириться с тем, что мы его сильнее.
Когда чего-то очень сильно хочешь и действуешь вопреки тому, что все вокруг просто орет тебе: "забей и оставь как есть", ты равносильно что, продаешь душу.
Ну и что теперь делать с этой пустотой?
Хочется осени, уехать совсем в чужой город, где никто тебе не знает, шататься по городу просто так, бесцельно, попивая кофе с зефирками и взращивать все свои духовные внутренности обратно.
Есть предложения?

Закрыть глаза. Слушать.



слушай старую няню, не бойся, гляди смелей:
завтра братьям с тобой достанется по стреле,
не желай ей упасть на вотчины королей,
ни в купеческий двор с деньгами и теплым ложем.
выходи на рассвете — братьев других первей,
не держи ни мечты, ни ужаса в голове,
убаюкай стрелу, как чадо, на тетиве,
и пускай к горизонту — так далеко, как можешь.
пусть тебя поджидает счастье в любой из верст,
посреди одиноких скал и колючих звезд,
у сверкающих городов в исполинский рост,
в деревушках забытых, чуждых любого слова.
находи и влюбляйся, смейся и прорастай,
разделяй на двоих привычки, слова, места,
смейся, ссорься, клянись, что будете жить до ста...
... а настанет пора прощаться — что ж, целься снова.
потому что разлуки — важная часть пути,
потому что пока тебе плохо — стрела летит,
потому что и боль, и счастье дают расти,
оставляют в тебе истории, как зарубки.
потому что любой услышавший — побратим,
потому что всяк день уходящий необратим,
потому что не страшно, если не долетит,
а действительно страшно — если опустишь руки.
потому отпускай. смотри на её полет:
через темные волны юга и невский лед,
через тех, кто предаст и тех, кто тебя поймет,
в направлении к горизонту и выше, выше...
... твоя сказка — соленый ветер и свист в ушах,
без тебя самого не стоящая гроша.
сохрани, проживай, учись и приумножай,
интересней её никто уже не напишет.
Надпись на стене больницы, выразила все мои мысли за последние четыре месяца.
Именно поэтому никогда не говорите другому человеку: "Это бред какой-то" и не поворачивайтесь задом к его переживаниям.
Возможно, его трясет.

Задание

В книжке с заданиями была задача нарисовать, как кто видит свою душу.
Как она должна выглядеть?
Окей....
О, как мечтаю я о второй жизни, что бы все сложилось иначе.
Все настолько идет ни так, что страшно.


– Я и не ощутил вас учитильницей второго цикла. Но знаете ли вы, какое страшное слово "никогда" и как трудно с ним примириться? Оно непереносимо, и я убежден, что всегда было так! С тех пор как человек стал памятью воскрешать прошлое и воображением заглядывать в будущее."
– А мир построен так, что "никогда" повторяется в каждый миг жизни, пожалуй, это единственное неотвратимо повторяющееся. Может быть, по-настоящему человек только тот, кто нашел в себе силу совместить глубокое чувство и это беспощадное "никогда".
Прежде, да и теперь, многие старались разрешить это противоречие борьбой с чувством.
Если впереди "никогда", если любовь, дружба – это всего лишь процесс, имеющий неизбежный конец, то клятвы в любви "навеки", дружбе "навсегда", за которые так цеплялись наши предки, наивны и нереальны. Следовательно, чем больше холодности в отношениях, тем лучше – это отвечает истинной структуре мира.
– Неужели вы не видите, насколько это не соответствует человеку? Ведь в самой своей основе он устроен как протест против "никогда".
...
– Тогда примите же борьбу эмоций против мгновенности жизни, беспощадной бесконечности вселенной как естественное, как одну из координат человека. Но если человек совместил в себе глубину чувств и "никогда", не удивляйтесь его печали!

Бу!

вращается солнышко над водой — мерцающий инь и ян
однажды Земля была молодой, моложе, чем ты и я
был космос её, как перина, бел, и цепь облаков бела
расшита кометами колыбель для дочки своей была
и так, говорят, был прекрасен свет, текучий, как будто ртуть
что тени огромных других планет пришли на нее взглянуть
сгрудились, касаясь её морей, прозрачной земной коры
и те, что постарше и помудрей, оставили ей дары
лететь тебе долго — сказал один — сквозь время и небеса
быть домом для тех, у кого в груди сражения и весна
средь вечного холода быть одним июнем и маяком
вязать, как созвездия, нити-дни над млечной своей рекой
будь равной, — подумав, сказал второй — для нищих и королей
пусть каждый, кто просит, отыщет роль, и вектор, и параллель
пусть каждое слово имеет мощь, и каждая песня — звук
(и голос планеты, густая ночь, мерцал, как по волшебству)
но спутники-сказки скрипят пером, вращаясь, меняют ось
из тех, кто пришел из других миров, был третий, незваный гость
— тебе, — прошептал он — дитя моё, мой лучший, особый дар:
пусть в каждом из светлых твоих краёв свивает гнездо беда
и также, как воздух мой ядовит, как лава течет во мне,
в тебе будет место и нелюбви, и горечи, и войне
и будут сбиваться в клубок пути, и время тонуть во льдах
да так, чтоб ничто не предотвратить, ничто не предугадать
ты знаешь, что дальше, не прячь лицо — легенды везде одни
остался последний из мудрецов, кто слова не проронил
и голос раскинулся, как звезда, спокоен и невесом
— пусть будет ничто не предугадать,
но пусть будет так
во всём.
---
вот мир на закате уходит в синь, как издавна повелось
проклятье работает, как часы — калечит, разводит врозь
мы плачем, пугаемся непогод, бросаемся наобум
и так же случайно — за годом год — встречаем свою судьбу.
над заспанным летом встаёт заря, дороги плетёт из карт
мы взяли билет на соседний ряд, мы сели в один плацкарт
мы были врагами — не зли, не тронь!, а нынче — спина к спине
вот кто-то случайно зашёл в метро, и кто-то остолбенел
вот так — незнакомец найдет слова, и горе отступит в тень
вот так — был один, оказалось — два, от холода к теплоте
вот тонет корабль, волна гремит, но кто-то хватает снасть
вращается старый, безумный мир, и где-то находит нас.
однажды Земля была молода, моложе, чем я и ты
кометой по миру летит беда — и те, кто сильней беды.

Устала бояться

я моральный урод, и поэтому - отвали,
мне не нужно ни ласки, ни нежности, ни любви.
прекрати мне писать и мой номер забудь вообще.
я живу в темноте и булыжник ношу в праще.
всякий, кто меня пробовал холить и целовать,
тот мгновенно отведал разряда в три сотни ватт,
потому что я тварь, не желающая добра.
дайте падали лучше у кладбища подобрать
и наесться, а после – отправиться на покой.
таким мразям, как я, спится здорово и легко.
даже в снах я кому-то все время мешаю жить:
иногда я детишек разыскиваю во ржи,
чтобы в спину толкнуть и смотреть, как они летят.
это злоба такое рождает во мне, шутя.
по ночам мне мешает лишь в горле застрявший ком,
я пытаюсь пробить его водкой и молоком,
но выходит все время противно до тошноты.
я и мерзость отныне общаемся лишь на ты.
правда, были когда-то прекрасные времена,
эх, сейчас бы на дозу их радостно променять!
может быть, даже вспомнится, что там не так пошло –
из полнейшего штиля нехилый родился шторм.
были тёплые руки, гостиницы, города,
были фразы по типу «в аду тебя не предам,
а отправлюсь с тобой, чтобы ванну принять в котле.
и пусть наши тела начинают совместно тлеть».
были даты какие-то, ссоры и нервный тик.
я давно наигрался, мне можно уже уйти?!
посмотри на меня, я моральный урод и мразь,
я божился и клялся почти бесконечность раз,
а из клятв и доселе не выполнил ни одной.
но стою здесь, такой отвратительный и живой,
что ни гром меня адский, ни молот не поразил.
поражаюсь лишь только, как выжить хватило сил?
как внутри до сих пор что-то ровно во мне стучит?
почему не исчезли, как будто огонь свечи
мои выдохи, вздохи и прочая ерунда?
очень хочется верить, что это какой-то дар:
проносить по земле только мерзость и темноту,
бить лежачих ногами уверенно по хребту,
и всех трепетно спящих подушкой во сне душить.
правда жаль, в глубине своей чёрствой, гнилой души,
я по-прежнему верю, что это отнюдь не так,
и по чьим-то зубам кулаком выбивая такт,
продолжаю шептать себе: «это ещё не всё,
из трясины и тьмы меня кто-нибудь да спасёт».
стопроцентно меня спасёт.



Вангую, что еще пару дней, если ничего не поменяется, придет время паковать чемоданы и бежать.

Предатель

Посмотри, я упущенный миг, позабытый день, и я зверь, угодивший к охотнику прямо в сеть. Один выживший пленник на дюжину деревень и предатель, сгубивший всех.


Потеряла на днях кольцо. В кой то веки надела на палец. Возможно, стягивала в клинике перчатку с руки и сняла его вместе с ней. Где теперь искать? Пять раз находила, сейчас уже, кажется, чуда не будет.

Вчера приходила к Тумбе, положила ее ошейник и поводок, над ней куча стрекоз, одна опять села на плечо, потом на волос, так и сидела на мне, пока я ее не сняла.
Я врач, который не научился относиться адекватно к смерти и потерям. Я постоянно ищу их. Во всем, в воде, в небе, в облках, в других животных. Прошу родиться заново, щенками. Моим щенком, который будет жить у меня.
Меня так все это жрет изнутри, что я похожа, наверное, на печь, в которой сжигают заживо.
Мне не хватает мокрого носа в щеке и доброго слова и поддержки.
Скучаю по ним. Боюсь терять еще. И так чувствую себя мертвецом, который передвигается по необходимым направлениям.
Научилась строчить с телефона, сидя в очереди к врачу....

 

За правым крылом

Будет финал — нелепейший из финалов, но, как известно, сказки идут к концу.
Кто покоряет мир, тому мира мало, кто ждёт конца, тому чёрный гнев к лицу,
кто шаг чеканит твёрдый, держа строй клином, в битве последней рушит кто этот строй.
Я же стою на горе над огромным миром. Чувствую, как ты стоишь за моей спиной.
Всё, что рвалось и пело, срослось обратно, в медной пещере спит после войн дракон,
где города стояли, там камень гладкий, и города, где каркало вороньё.
Это — черта, последнее в песне слово, книга прочтённая, вязь из забытых букв,
день умирающий вечностью поцелован, в душные кольца взят бестелесных рук.
Бой отгремел, замолкли литые трубы, и заржавел последний железный нож.
То ли конца у сказки моей не будет, то ли сейчас с горы ты меня столкнёшь.


Шакал Табаки

Я не люблю истории. Я люблю мгновения. Люблю ночь больше утра, луну больше солнца, а здесь и сейчас, больше любого где-то потом. Еще люблю птиц, грибы, блюзы, павлиньи перья, черных кошек, синеглазых людей, геральдику, астрологию, кровавые детективы и древние эпосы, где отрубленные головы годами пируют и ведут беседы с друзьями. Люблю вкусно поесть и выпить, люблю посидеть в горячей ванне и поваляться в снегу, люблю носить на себе все, что имею, и иметь под рукой все необходимое. Люблю скорость и боль в животе от испуга, когда разгоняешься так, что уже не можешь остановиться. Люблю пугать и пугаться, смешить и озадачивать. Люблю писать на стенах так, чтобы непонятно было, кто это написал, и рисовать так, чтобы никто не догадался, что нарисовано. Люблю писать на стенах со стремянки и без нее, баллончиком и выжимая краску прямо из тюбика. Люблю пользоваться малярной кистью, губкой и пальцем. Люблю сначала нарисовать контур, а потом целиком его заполнить, не оставив пробелов. Люблю, чтобы буквы были размером с меня, но и совсем мелкие тоже люблю. Люблю направлять читающих стрелками туда и сюда, в другие места, где я тоже что-нибудь написал, люблю путать следы и расставлять фальшивые знаки. Люблю гадать на рунах, на костях, на бобах, на чечевице и по «Книге Перемен». В фильмах и в книгах люблю жаркие страны, а в жизни — дождь и ветер. Дождь я вообще люблю больше всего. И весенний, и летний, и осенний. Любой и всегда. Люблю по сто раз перечитывать прочитанное. Люблю звуки гармошки, когда играю я сам. Люблю, когда много карманов, когда одежда такая заношенная, что кажется собственной кожей, а не чем-то, что можно снять. Люблю защитные обереги, такие, чтобы каждый на что-то отдельное, а не сборники на все случаи жизни. Люблю сушить крапиву и чеснок, а потом пихать их во что попало. Люблю намазать ладони эмульсией, а потом прилюдно ее отдирать. Люблю солнечные очки. Маски, зонтики, старинную мебель в завитушках, медные тазы, клетчатые скатерти, скорлупу от грецких орехов, сами орехи, плетеные стулья, старые открытки, граммофоны, бисерные украшения, морды трицерапторов, желтые одуванчики с оранжевой серединкой, подтаявших снеговиков, уронивших носы-морковки, потайные ходы, схемы эвакуации из здания при пожарной тревоге; люблю, нервничая, сидеть в очереди во врачебный кабинет, люблю иногда завопить так, чтоб всем стало плохо, люблю во сне закинуть на кого-нибудь, лежащего рядом, руку или ногу, люблю расчесывать комариные укусы и предсказывать погоду, хранить мелкие предметы за ушами, получать письма, раскладывать пасьянсы, курить чужие сигареты, копаться в старых бумагах и фотографиях, люблю найти что-то, что потерял так давно, что уже забыл, зачем оно было нужно, люблю быть горячо любимым и последней надеждой окружающих, люблю свои руки — они красивые — люблю ехать куда-нибудь в темноте с фонариком, люблю превращать одно в другое, что-то к чему-то приклеивать и подсоединять, а потом удивляться, что оно работает. Люблю готовить несъедобное и съедобное, смешивать разные напитки, вкусы и запахи, люблю лечить друзей от икоты испугом. Я слишком много всего люблю, перечислять можно бесконечно.
А не люблю я часы.
Любые.
По причинам, которые утомительно перечислять. Поэтому я этого делать не буду.